26 апреля 1966 года в 5 часов 23 минуты утра Ташкент содрогнулся. Землетрясение силой 7,5 балла по шкале Рихтера за считанные секунды превратило большую часть города в руины. Рухнули тысячи жилых домов, административных зданий, школ. Более 300 000 человек в одночасье оказались без крова — прямо на улице, с тем немногим, что успели схватить в спешке. Никто не остался в стороне. Со всех концов Советского Союза в Ташкент потянулись эшелоны со строительными материалами, техникой, продовольствием. Рабочие бригады из Москвы и Ленинграда, из Киева и Минска, из Тбилиси и Алма-Аты возводили новые кварталы. Каждая союзная республика брала шефство над определённым районом города. Это была не просто стройка – это было живое свидетельство того, что беда одного народа становится общей болью.
Среди тех, кому нужна была помощь, оказались и студенты. Вузы Ташкента были повреждены, учебный процесс прерван. И страна решила: студенты из Узбекистана продолжат учёбу в других городах. Университеты и институты по всему Советскому Союзу открыли перед ними двери. Летом того же 1966 года несколько десятков студентов из Узбекистана отправились в небольшой украинский город – Житомир. Там их принял Житомирский государственный педагогический институт имени Ивана Франко. Институт со скромным бюджетом, но с большим сердцем: студентов разместили, включили в учебные группы, постарались сделать всё, чтобы чужой город стал для них хоть немного своим.
Житомир – город тихий, утопающий в каштанах, стоящий над рекой Тетерев. Не столица, не мегаполис. Но именно здесь, вдали от дома, среди чужого языка и незнакомых улиц, завязывалась настоящая дружба. Украинские однокурсники помогали осваиваться, преподаватели относились с пониманием, местные жители – с тем простым радушием, которое не требует перевода.
Прошли десятилетия. Те студенты давно стали учителями, директорами школ, уважаемыми людьми. Узбекистан и Украина – теперь разные государства. Многое изменилось. Но Житомир в памяти выпускников остался таким, каким был тогда: городом, который принял их без лишних слов, когда это было нужно. И эта память – тёплая, живая – не стареет.